По правде говоря - Екатерина Риз

Может быть отец и удивился тому, что я подняла эту тему, в отличие, от мамы, с ним мы про прошлое старались не разговаривать. Оба считали, что для этих разговоров не слишком часто видимся, поэтому лучше разговаривать о том, что с нами происходит в настоящем времени, а не о том, что было и чего уже не вернёшь.

Отец не отвечал, то ли обдумывал, то ли пытался унять недовольство, а я пояснила:

- Я с ним практически незнакома, и всю ситуацию до конца не знаю, если уж на то пошло.

- С ним никто толком незнаком, - проговорил отец недовольно. – Не хотелось ему с нами знакомиться.

- Но ты же с ним встречался, и не раз.

- Вика, к чему это?

Я снова вздохнула, положила руки на стол и сцепила пальцы в замок. Смотрела на них.

- Мне сегодня работу предложили. Думаю, что работа перспективная и… денежная. У Веклеров, пап.

Он не ахнул, присел напротив меня за стол. Хмыкнул.

- Почему тебе?

Я пожала плечами.

- Я думала об этом. Но получается так, что случайность.

- И что же, ты будешь с Григорием контактировать?

- Понятия не имею. Возможно, мы с ним даже не встретимся.

Отец отложил полотенце, побарабанил пальцами по столу. Затем сказал:

- Я бы не хотел, чтобы ты соглашалась. Или тебе настолько нужны деньги, что ты об этом всерьёз думаешь?

- Деньги мне нужны, - не стала я спорить. – Но ты же понимаешь, что дело не только в деньгах.

- Понимаю. Но подсказать тебе ничего не могу, Вика. После исчезновения Ксюши я не встречался ни с кем из этой семьи. Разве что с их адвокатом. Который всем дотошно объяснял, что Григорий ни при чём.

- Разве это не кажется тебе подозрительным?

Отец вдруг впал в раздражение, это было очень заметно, он занервничал.

- Прошло десять лет, Вика. Ты же не можешь, как мать, до сих пор верить?.. Или веришь, что она вернётся?

Я качнула головой.

- Не верю.

- Вот видишь.

- Но если он виноват, папа…

- Если он виноват, мы никогда об этом не узнаем. Поэтому какой смысл ворошить былое? Если Гришка Веклер причастен, его Бог накажет, без нас с тобой. А, возможно, уже наказал. Ты же не знаешь, где он и что с ним.

Я вдруг подумала о том, что хотела бы выяснить. А ещё поняла, что зря пришла к отцу, напрасно заставляю его обо мне переживать.

- А зачем тебе, кстати, деньги?

Я отвлеклась от мыслей о работе, на отца взглянула, пытаясь сообразить, о чём он спрашивает. А когда поняла, мне вдруг стало неудобно. Я вроде как беспечно махнула рукой.

- Да так…

- Что «да так»? – не поверил он. – Сомневаюсь, что ты задумалась бы об этом семействе, если бы у тебя был выбор.

- На самом деле, пап, предложение не только выгодное, но и перспективное. И если бы это была другая семья…

- Вот именно, что если бы!

- Не переживай, - попросила я. – Я лишь хотела посоветоваться.

- Это хорошо, что решила посоветоваться, - согласился он. – И, надеюсь, ты меня услышала.

- Услышала, - кивнула я.

- Оставь всю эту историю в прошлом, - добавил он весомо. Из-за стола поднялся, достал тарелку из шкафа, судя по всему, всё же собираясь меня накормить ужином. – Ксюши нет. Я с этим смирился. Думал, что ты тоже. А ты слушаешь мать.

- Не слушаю. То есть, слушаю, конечно, но не так, как ты думаешь. Мне нужно было решить для себя, как поступить.

- Тебе нужны деньги? Сколько? Я тебе помогу.

Я заставила себя широко улыбнуться. Очень надеялась, что беспечности и беззаботности в моей улыбке достаточно для того, чтобы отец успокоился.

- Я просто коплю на отпуск, пап. Хотели с Вовкой зимой в Таиланд…

- Ну, вот устроится он на работу, и пусть копит. Мало ты его кормишь!..

- Пап!

Он лишь нетерпеливо отмахнулся.

- Одну или две котлеты тебе положить? Вера утром жарила.

Я мысленно махнула рукой на диету и сказала:

- Две. С картошкой.